- Вы... заменили... гелий... водородом? - низким машинным голосом прошептал, запинаясь, Финеас Т. Грайс, отступая при каждом слове на шаг назад.

- Водород вдвое легче гелия, - с видом знатока заметил Оловянный Философ.

- И во много раз дешевле - вы этого не знали? - слабо пытался ответить ударом на удар Роджер. - Да, я заменил его водородом. Обертка из металлической фольги добавила бы недостающий вес водородной буханке. Но...

- Значит, когда сегодня утром буханки из шагающих мельниц начали поступать на доставочные платформы... - Оловянный Философ не договорил.

- Именно, - угрюмо подтвердил Роджер.

- Позвольте задать вам один вопрос, господин Снедден, все тем же низким голосом проговорил Грайс. - Вы, наверное, думали, что люди, развернув металлическую обертку, будут прыгать за вашими буханками до самого потолка кухонь или же возноситься в небеса, если вдруг им случится развернуть покупку на улице?

- Господин Грайс, - с упреком в голосе заговорил Роджер, - вы часто повторяли мне, что то, что люди будут делать с пышным хлебом после покупки, нас не касается.

- Я, пожалуй, напомню, - не совсем доброжелательно прочирикала Роза Мыслитель, - что это изречение родилось после того, как Роджер поставил знаменитого скульптора миниатюр перед стереовидеофоном, и тот признался, что свои пробные образцы делает всегда из пышного хлеба - ведь одна гигантская буханка сжимается почти до размеров земляного ореха.

Ее фотоэлементы потускнели, затем снова прояснились.

- Да, парень, водород! Буханка лежит в обертке. Через некоторое время, несмотря на герметичную упаковку, внутрь просачивается немного кислорода. Самовзрывающаяся смесь. Хозяйка в папильотках, с накрученными бигуди и в кимоно кладет пару ломтиков в тостер и - ба-бах!

Три человеческих существа, находившихся в комнате, содрогнулись.

Оловянный Философ незаметно толкнул ее под столом ногой.